Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
16:50 

ОДУВАНЧИКИ В ОКТЯБРЕ\НОЯБРЕ \\ фанфик \\ фандом Д. Емец "ШНыр \\ В ПРОЦЕССЕ

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
Автор: Вальхен (Йен Кипер, Репейник)
Фандом: Дмитрий Емец, «ШНыр»
Категория: гет
Жанр: фэнтези
Рейтинг: R
Размер: макси

Предупреждение: присутствуют элементы физического и эмоционального насилия, возможна гибель персонажей.

Трюки выполняются профессионалами. Если вы пытаетесь что-то повторить, ответственность за результаты и последствия содеянного вы принимаете на себя.

Критика приветствуется.

ПОСВЯЩЕНИЕ И БЛАГОДАРНОСТИ: Глубокая и искренняя благодарность моим первым читателям и критикам: Марьяне, Омикрону, Стороннице Света (СС), ПростоСветлой, Ленте, vamos.



Часть первая. ОДУВАНЧИКИ В ОКТЯБРЕ


И снова раннее, раннее утро. Настолько раннее, что по ощущениям – ещё полная ночь. Тёмная, холодная и невероятно звёздная.
За делами и хлопотами часто нет сил остановиться, вдохнуть вот так полной грудью промёрзший воздух и посмотреть на звёзды. Почувствовать, что ты жив, здоров, и порадоваться этому. Как редко мы бываем благодарны просто за утро – свежее, колкое, октябрьское. А зря…

Он вышел, не скрываясь. И, увидев меня, не дрогнул. Знал, что я его жду? Нет, вряд ли. Я стоял за деревьями.
Он не стал подходить ко мне. Остановился шагах в пяти. Хотя мог бы махнуть через забор обратно. Что он думал? Что стыдно, глупо? Руки сунул в карманы.
- Ты не рад меня видеть?
Он молчал целую минуту.
- Да, не рад, - произнёс медленно.
Ну, всё-таки ответил.
- Зачем ты пришёл?
- Соскучился.
Знаешь, я сказал правду. А, воспользовавшись неприкрытой правдой, часто можно вывернуть человека наизнанку. Поэтому я прикрылся иронией:
- Я что, не могу соскучиться?
Пусть думает, что хочет.
- Можешь, - он жёстко усмехнулся. Руки так и держал в карманах. – Ну, и что тебе нужно?
- Мне? Я поговорить хочу.
Он снова замолчал. Надолго. Я ждал, что он уйдёт.
- Говори, - сказал с усилием.
- Я люблю тебя, - просто вырвалось. Да, не с того я начал…
- Любовь твоя… - он шевельнул плечами.


Морозным октябрьским утром у железного забора стояли двое.
Один – парень лет пятнадцати в большой, не по росту, уже зимней серой куртке с капюшоном, синих джинсах и в тяжёлых чёрных ботинках. Не модных, зато тоже зимних. Замок на куртке был сломан, и из-под неё виднелась вторая: чёрная кожная, надетая, видимо, для тепла.
Другой выглядел лет на пять старше. На нём - лёгкий чёрный плащ из тонкой материи с тремя узкими железными планками на груди. Подол плаща почти касался земли.
Удивительно, что при этом, похоже, мёрз первый собеседник. Надев капюшон, спрятав руки в карманы, он стоял в принуждённой, натянутой позе. Словно ему хотелось съёжиться, но гордость не позволяла.
- Я люблю тебя, - сказал тот, что старше.
- Любовь твоя… - непонятно произнёс младший. Пошевелил плечами, будто стряхивал с себя что-то.
- Не веришь? – человек в плаще смотрел прямо в лицо парню. Тот молчал, но не отворачивался. Хотя взглядом не встречался. Потом произнёс негромко:
- Верю… всякому зверю…
- Я для тебя всё, что хочешь, сделаю, - сказал молодой человек с отчаянием. – Не веришь?
- И шнеппер свой мне отдашь? – внезапно заинтересовался младший.
Старший лёгким движением на мгновение распахнул свой плащ. Стало видно, что он стоит босиком прямо на земле. Мелькнул белый медальон на золотой цепочке.
Через секунду он уже держал шнеппер на ладони. Младшему пришлось сделать несколько шагов вперёд.
- Заряженный, - поднял глаза на старшего, первый раз за всё утро встречаясь с ним взглядом.
- У меня всегда заряженный, - последовал самодовольный ответ. – В отличие от тебя, кстати.
Паренёк слегка растерялся и вынул руки из карманов. Потом взял с его ладони шнеппер.
- А второй? – спросил уже с вызовом.
- Второго у меня нет, - молодой человек развёл руками.
Младший вновь отступил на прежнее место. Разрядил шнеппер и сунул его куда-то под полу верхней куртки.
- Скрываешься? – усмехнулся старший, разглядывая многослойную одежду.
- А ты пробовал гулять в коже на морозе? – в тон ему парировал тот.
Человек в плаще снова развёл руками, показывая, что сдаётся.
- Я не ругаться с тобой пришёл, - сказал миролюбиво.
- Лучше бы ты вообще не приходил...
- Вы, шныры, все такие максималисты? – грустно улыбнулся старший. – Или это просто возраст такой?
Шныр молчал.
- Ты меня презираешь?
- Я тебя ненавижу, - негромко ответил тот.
Молодой человек поморщился. Было видно, что его это покоробило.
- Тяжело иметь брата-ведьмаря? – сказал он с горечью.

Зачем я пришёл? Расковыривать рану? Видеть, что ему тоже плохо?
Я каждый раз надеюсь… Я знаю, что он никогда меня не поймёт. Но, может, простит хотя бы? А возможно ли, не поняв, простить?
Чего я от него жду? Он вырос. У него есть свои друзья и близкие. Он дорожит их мнением, а они с радостью убьют меня.
Красивый какой стал мальчик… А лицо худое и под глазами тени. Не кормят их в этом ШНыре, что ли?
Проклятый ШНыр, отнял у меня брата. Единственное, ради чего я жил. Они всё боятся «залипнуть» в своём болоте, а не понимают, что ШНыр – это и есть болото. И они все давно залипли в нём.
Что их ждёт? Взял закладку себе – изгнание. Не взял и остался шныром – смерть. Ранняя, бесполезная смерть. Иногда – красивая. В бою, на крылатом коне, с размаху… Бессмыслица.
Худой, синяки под глазами, в чужой ношеной одежде – этого я для него хотел?


Если тебе говорят «ненавижу» и замахиваются табуреткой – это ещё не очень страшно. Страшно, когда говорят спокойно, и видно, что мысль хорошо продумана.
- Тяжело иметь брата-ведьмаря? – спросил молодой человек в плаще.
- Тяжело, - с трудом сдерживаясь, ответил шныр. – И это не смешно.
Ведьмарь попытался что-то сказать, но не успел.
- Что тебе ещё нужно? – с неожиданным напором заговорил младший. – Закладки? Я их для тебя воровать не буду. Информация? Я ничего не знаю. Узнаю – тебе всё равно не скажу. Пытать будешь? – он уже почти захлёбывался словами.
Молодой человек, словно защищаясь, поднял ладони и сделал шаг вперёд. Шныр тут же отскочил. Вся принуждённая медлительность мгновенно слетела с него, как ненужная шелуха. Через секунду прямо в лоб ведьмарю смотрело дуло шнеппера.
Тот только чуть приподнял брови, удивляясь. Потом произнёс уверенно:
- Ты не можешь меня убить.
- Не могу, - согласился шныр. – Тогда я перестану быть шныром.
- Только поэтому? – горько улыбнулся ведьмарь.
Молчание.
- Он не заряжен.
- Это мой, - спокойно сказал шныр. – И он заряжен.
- Я уже попадал в Арктику два раза, - сообщил ведьмарь ровным голосом. – Оба раза меня вытаскивали. А ты думал, мы остаёмся там навсегда? – он усмехнулся, когда шныр не сумел скрыть своё удивление. – Хотя, кто-то остаётся, конечно…
- А ты – важная персона? – со звоном поинтересовался шныр.
- Не последняя, - с лёгкостью подтвердил тот. – Кстати, в меня ты не попадёшь, даже не надейся. Я заговорённый. И что ты будешь теперь делать, если я захочу тебя съесть? – спросил злорадно.
Шныр слегка растерялся, но только на мгновение. Тряхнув головой, он скинул капюшон. Холодный ветер взметнул иссиня-чёрные, давно не стриженые волосы, бросил их ему на глаза.
Теперь дуло взведённого шнеппера было приставлено к виску шныра.
- Дурак, - сказал ведьмарь устало и сел на землю. – Всё, сдаюсь-сдаюсь-сдаюсь! Видишь – я не вскочу, не брошусь…
Шныр недоверчиво отвёл шнеппер, но по-прежнему держал оружие в руке.
- Надень капюшон, простудишься. Д-да, натаскали вас, - добавил ведьмарь со злостью.
- Вы что там о себе думаете? – сказал шныр. – Думаешь, мы мантру каждый день читаем? Сядем в круг и твердим: “Я ненавижу ведьмарей, я ненавижу ведьмарей”, да?
Ведьмарь молчал.
- Меня не нужно “натаскивать”, я и сам всё вижу, - шныр вздохнул с трудом, словно проталкивая в себя воздух.
- Что ты видишь? – голосом умудренного жизнью человека произнёс ведьмарь.
- Как вы нас убиваете…

Я устал… Я очень, очень, очень устал…
- Я вас не убиваю, - сказал я и поднялся на ноги. Скоро рассвет… Пора заканчивать встречу.
- Ты просто помогаешь, да?
Мне показалось или у него правда слёзы на глазах? Или это от ветра? Ох, малыш…
- Ты никогда в жизни не стрелял в шныра? – неожиданно тихо спросил он, и я расслабился. Расслабился и признался.
- Один раз. И я его только ранил в руку. Сшиб с этой вашей крылатой лошади.
Болт вспорол рукав куртки, кровь брызнула на крыло пегаса. Шныр выпустил поводья…
- Ты целился в руку? Хотел взять в плен?
Что же ты всё допытываешься! Я целил в голову, поэтому предпочёл смолчать.
- Ты думаешь, он умел летать? Или мы, падая, не разбиваемся?
Тут я знал, что ответить.
- Земли там в помине не было. Он упал в воду с небольшой высоты и не разбился, можешь мне поверить, - сказал я с облегчением.
Как оказалось, я рано радовался.
- Много у него было шансов доплыть до берега с одной рукой? – добил он меня вопросом.
Шансов не было никаких, и мне пришлось промолчать ещё раз.


Холодным октябрьским утром, почти ночью, у ворот ШНыра стояли двое.
Младший зло отвернулся, промокнул глаза рукавом старой серой куртки.
- Ну, хорошо, я сволочь, - сорвался, наконец, старший. Нервно провёл ладонью по длинным чёрным волосам, таким же, как и у младшего.
Только у него они были гладко зачёсаны спереди назад, и ветер их, казалось, не касался. А у младшего волосы растрепались, и порыва ветра нещадно хлестали его прядями по лицу.
- А где прятались твои чистенькие и добрые, - сказал старший, и его голос тоже налился опасным звоном. Теперь стало видно, что он больше привык командовать, чем просить.
- Где они прятались, когда мы помирали с голоду? Когда ты болел? Когда тебе было восемь, а мне – двенадцать, и мы сидели одни в запертой квартире?
Теперь уже старший сыпал злыми словами, а младший смотрел на него и не решался вставить слово.
- Я полгода лазил через балкон по кабелю, - продолжал старший. – Побирался, рылся в помойках… Воровал, меня били, я опять воровал… Я знал, что если я не найду еды, ты снова будешь плакать ночью… Когда, как ты думал, я не слышу…

Это всегда рано или поздно случается. Пальцы соскользнули с обледенелого кабеля. У меня со шнырами есть кое-что общее. Я знаю, что такое – падать…
А потом… Этот сладкий и въедливый голос: “Мальчик, ты хочешь жить?”. И я по глазам увидел, что им от меня нужно. И понял, что не хочу.
Но, если бы я не остался жить, что было бы тогда с тобой? И я остался…


- Зачем ты меня мучаешь? – сказал шныр глухо и тоскливо, и ведьмарь запнулся. – Зачем ты ко мне приходишь? Меня после твоего прихода в нырок не пускают целыми неделями. Видят, что я не выберусь.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
- Я знаю, что ты хочешь мне сказать, - шныр с трудом усмехнулся. – Что ты меня спас и теперь расплачиваешься. А мне легко быть белым и пушистым на всём готовеньком.
Ведьмарь попытался возразить, но тот не слушал.
- Ты думаешь, я ничего не помню? Я помню, как ты спасал меня. Я помню, что ты мой брат, - шныр вздохнул прерывисто. – Но тебя пару раз выволакивали из Арктики, а что это значит, я тоже помню. Ты хорошо поднялся там, а там это делают на нашей крови…
Шныр посмотрел ведьмарю в глаза, и того передёрнуло от скрытой боли.
- Я виноват перед тобой, - сказал шныр. – Я помню, что ты мой брат и спас меня. И я помню, чем ты заплатил. Но если бы ты только знал, как я себя за это ненавижу…
Он медленно повернулся и пошёл к воротам.

1


Вначале что-то дробно грохотало по ступенькам. Ничего необычного в этом не было – четвёрка Чеслава любила производить ненужный шум. При ходьбе они вечно топали, чем-то бряцали, на сапогах у каждого имелись внушительные металлические скобы, и вообще они чаще бегали, чем ходили. Но потом шум стал нарастать, по коридору проволокли что-то тяжёлое, и в итоге дверь задрожала от ударов. Пока Евлантий вылезал из постели, и в саму дверь, и в стену рядом с ней невежливо колошматили кулаками.
Евлантий, однако, не спешил. Он постоял возле кровати, просыпаясь, потом дошёл до двери и потоптался ещё, раздумывая. И только потом неохотно нажал на ручку. После этого дверь широко распахнулась и впечаталась в стену уже без его участия.
- И вот сошлися лёд и пламень… - нараспев проговорил Евлантий, загораживая проход в комнату.
Чеслав не терпел Евлантия. Он вообще никого не терпел, кроме своей четвёрки. Он был невысокий, но крепкий и вертлявый, в отличие от преждевременно вытянувшегося, худощавого и медлительного Евлантия. Про таких, как Чеслав, часто говорят: мал, да удал. Таких, как Евлантий, описывают куда менее вежливо: соплёй перешибёшь.
Чеслав же уважал только грубую силу, каковой он сам, собственно, и являлся. Всяческие книженции и колбочки с порошками он за серьёзное дело не считал. Чеслав вообще не понимал, зачем в форте нужен доктор. По его мнению, ты или живи, или сдохни, а не ходи по краю с кашлем и жалобами на высокую температуру.
Вдобавок Чеслав был кудрявый и чернявый, как обугленная головешка. И, хотя кровь в нём текла преимущественно славянская, в городе у него едва ли не на каждом углу требовали паспорт. Сразу же после этого любой такой «требовальщик» оказывался на земле с многочисленными ушибами и потерей памяти, но на следующем углу всё повторялось заново. Поэтому долговязый светлый Евлантий со своими торчащими во все стороны рыжими волосами дополнительно его раздражал. Чеслав вообще не доверял рыжим.
В общем, Чеслав не любил Евлантия, а Евлантий не любил, когда его будят среди ночи. И сейчас молодой доктор-недоучка, благополучно проспавший в своё время «клятву Гиппократа», без симпатии разглядывал собравшуюся возле его двери толпу.
Обычно четверки ведьмарей имеют чёткую структуру и действуют слаженно, как единый организм. Четвёрка Чеслава в этом плане сильно отличалась от остальных. Больше всего они походили на кучку средневековых металлистов, не принятых в армию даже самых бестолковых наёмников за аморальное поведение.
- Забирай, - бросил Чеслав, не утруждая себя приветствиями, и указал на кучу тряпья, сваленную в коридоре прямо на пол.
Евлантий склонился над ней, разглядывая. Разглядев, поморщился.
- Зачем он мне?
- В подвале он подохнет, - Чеслав был прямолинейным, как… как Чеслав.
- А я что? – Евлантий не хотел забот на свою невыспавшуюся голову. Он хотел в тёплую постель.
- У тебя отдельная комната.
- Повтори! – воспрял духом доктор.
- Чего? – подозрительно переспросил Чеслав.
- Просто повтори, что ты сказал.
- Я сказал, что он в подвале сдохнет. А у тебя отдельная комната, так что…
- Вот! – с напускным восторгом перебил его Евлантий. – Вслушайся: от-дель-на-я! От всех. И от него – тоже, - он кивнул на пол.
- Велели, чтобы ты забрал, - во всём, что касалось приказов, Чеслав был непреклонен.
- Давайте, я уж всех подстреленных вами шныров стану нянчить, - зловеще предложил Евлантий. – Ничего у вас не слипнется, нет?
- Нет, - кратко обозначил свою позицию предводитель четвёрки. – Велено, чтобы он остался жив. А ты – доктор, - снизошёл он до объяснений.
- Спасибо, что напомнил, - Евлантий присел на корточки.
Похоже, шныр был без сознания. Евлантий посмотрел на его грязное лицо, ставшее за время пребывания в ледяном подвале бело-синим, и брезгливо взял за запястье.
- Он уже умер, - сказал с удовлетворением.
- Нет, - мотнул головой Чеслав.
- Кто доктор, ты или я? – неискренне возмутился Евлантий.
Чеслав сильно размахнулся и ударил лежащего шныра ногой. Шныр глухо застонал. Евлантий досадливо плюнул и посторонился.
Шныра небрежно втащили в комнату и бросили возле стенки. После этого Чеслав и его ребята, довольные тем, что спихнули проблему на плечи доктора, шумно удалились.
Евлантий включил свет, с глубоким вздохом сел на кровать напротив неподвижного тела, обхватил голову руками и стал ждать. Спать ему уже почти не хотелось, но раздражение осталось.
- Вы б его хоть помыли, что ли, сначала, - проговорил доктор в пустоту.
Минут через двадцать тёплая комната и спокойная обстановка сделали своё дело. Шныр осторожно пошевелился и открыл глаза. Лицо его было бледным, но не синим, как вначале.
Евлантий решил не дожидаться, пока пациент совсем опомнится, и опустился рядом с ним прямо на дощатый некрашеный пол.
- Ну, и куда ты ранен?
Вопрос был излишним. Свою знаменитую кожаную куртку шныр успел потерять где-то по дороге. А левый рукав обычной бело-зелёной в мелкую клетку рубашки был весь бурым и заскорузлым от давно натёкшей крови.
Шныр лежал удобно – на спине. Евлантий быстро расстегнул ему пуговицы и помог вытащить правую руку из рукава. А за левый рукав он бесцеремонно дёрнул, сдирая его вместе с присохшей к телу кровью. Шныр закричал от боли.
- Ну, извини, - без тени раскаяния сказал Евлантий, осторожно ощупывая края раны.
Шныр зашипел сквозь зубы, но молчал. Доктор даже ощутил что-то вроде мимолётного уважения. Сам он столько вытерпеть не смог бы. А тут какой-то пацан лет пятнадцати, чуть не в два раза младше, и надо же… Хотя, справедливо рассудил Евлантий, он ещё не совсем отошёл от шока.
- Н-да, плохо твоё дело, - сообщил доктор лежавшему на полу шныру.
Евлантий говорил правду. Рана не затягивалась и мокла, а вокруг неё по руке уже расползлась чернота вперемешку с густо-фиолетовыми и ярко-малиновыми пятнами. Стоял чуть слышный неприятный запах.
- Да? – выговорил шныр. Ещё иронизирует…
- Руку придётся отнять, - сказал Евлантий и чиркнул ему пониже плеча пальцем. – Вот так.
- Щас, - ответил шныр и закрыл глаза.
- Эй, не спать! – забеспокоился доктор и потряс его за здоровую руку.
Шныр вздрогнул и попытался приподняться. Евлантий помог ему сесть и отошёл, не стал мешать. Он знал, что скоро тот окончательно придёт в себя, согреется, и боль начнёт вгрызаться в него с новой силой.
Шныр сидел, привалившись спиной к стене, и нянчил больную руку. Смотрел он в основном прямо перед собой, но иногда оглядывался вокруг. Похоже, он никак не мог поверить в реальность происходящего.
Ну, не укладывалось в сознании, что вот эта обычная, казалось бы, комната, словно выдернутая из студенческого общежития, находится в форте ведьмарей. Узкая односпальная кровать с разобранной постелью, через приоткрытую дверцу большого трёхстворчатого шкафа выглядывают толпящиеся на полках книги. Окно, чтобы в щели не поддувало, занавешено весёленьким толстым покрывалом, сшитым из цветных кусков разномастной материи. Такие покрывала обычно в деревнях старушки шьют. Только вот стены загорожены некрашеными серыми досками, и к деревянному подоконнику тоже прибита широкая доска – импровизированная столешница.
А парень, который сидит на кровати, ведьмарь? Рыжий, в жёлтой пижаме, волосы торчком. Смотрит без сочувствия, но… по-человечески как-то. Шныр встретился с ним взглядом.
- Почему ты в пижаме? – задал несвязный вопрос.
Но Евлантий понял.
- За необычными впечатлениями – это к Чеславу. Позвать?
Шныр мотнул головой и сделал неумелую попытку встать на ноги. Не смог.
- Насчёт руки ты не шутишь? – спросил тихо.
- Смотри, - терпеливо объяснил Евлантий. – В тебя выстрелили из шнеппера. Наверняка чем-то металлическим. Скорее всего, болтом. Болт вошёл вот сюда, - он показал на рану пальцем. – Раздробил кость и застрял в ней. Металл уже окислился. Рана – чёрная, началась гангрена. Если руку оставить, заражение пойдёт дальше. Ты отравишься трупным ядом и умрёшь. Вот если бы на денёк пораньше…
Шныр выслушал и отрицательно покачал головой.
- Я тебе не верю.
- Мне, собственно, наплевать, - раздражаясь, сказал Евлантий. – Но ты пока нужен зачем-то живым, и точка. В противном случае у меня будут неприятности. Значит, ты не умрёшь, а с рукой ты не выживешь.
- Я тебе не дамся, - неожиданно твёрдо заявил шныр и вжался в стену, приготовившись сопротивляться.
Но ведьмарь не двинулся с места.
- Тогда я позову Чеслава и его команду, - равнодушно проговорил Евлантий. – У них есть прикольная древняя штука. Называется «алебарда». Они тебя разложат на полу. Один сядет на ноги, вот сюда, - он указал шныру на щиколотки. – Другой – на грудь. Третий будет держать руку, а четвёртый её отрубит.
Евлантий с удовлетворением отметил, что глаза у шныра расширились. Доктор даже разобрал их цвет – тёмно-зелёный.
- Я разозлюсь и зашивать буду наживую, без наркоза, - закончил он. – Пойдёшь в подвал страдать дальше. Помнишь, как мучился в первый день, когда был в сознании?
Шныр судорожно сглотнул.
- А если я соглашусь?
- Всё проще и приятней, - Евлантий оживился. – Я сделаю по-своему. Шесть минут – и никакой боли.
- А тебе-то какая разница? – не понял шныр.
- В первом случае операция дольше и хлопотней, - честно объяснил Евлантий. – Ну, и кровищу мне отмывать не очень-то...
Шныр закусил губу и смотрел на рану. Видимо, он понимал, что доктор прав и руку не спасти. И переживать позор, когда его на полу растянет четвёрка Чеслава, не хотелось. Отчаянная решимость на его лице сменялась сомнением. Он уже был готов согласиться, и Евлантий обрадовался. Но тут шныр внезапно закрыл лицо здоровой рукой и всхлипнул.
- Ну, что ещё? – снова раздражаясь, спросил Евлантий.
- Хорошо тебе говорить, - сказал шныр безнадёжно. – А какой из меня будет шныр с одной рукой? Как я поводья удержу?
- Какой шныр? Какие поводья? – заорал, не стерпев, ведьмарь. – Ты что, думаешь, что тебя отпустят? Ты проживёшь максимум неделю!
Он уже думал, что всё испортил и после его откровенных слов у шныра останется только один путь – истерика. Но тот неожиданно спокойно поинтересовался:
- Тогда зачем вообще всё это? Из-за чего сыр-бор?
- Откуда я знаю, - буркнул Евлантий. Он уже остыл, и ему было неприятно за свой вопль.
- Может, допрашивать хотят. А может, решили ввести жертвоприношения. У нас тут многие требуют…
Шныр криво усмехнулся.
- Ну, и какой у меня выход?
- Провести эти несколько дней без боли, - предложил Евлантий.
Шныр подумал.
- Разумно, - рассудил он, расслабился и прикрыл глаза.
Евлантий принял это за согласие.
Огромный шкаф, занимавший почти половину комнаты, был поделен им на три части. За первыми двумя дверцами доктор держал свои личные вещи: одежду, книги и прочее. За третьей дверцей хранилось всё то, что требовалось для, собственно, его непосредственного предназначения в форте.
Шныр с удивлением следил, как ведьмарь достаёт настольную керосиновую лампу с зелёным абажуром, стеклянную колбу с белым порошком и чёрный мел.
- Это всё? – недоверчиво спросил он и, удостоившись снисходительного кивка, не поверил. – А чем резать будешь?
- Ах, да, - спохватился доктор и вытащил из другого отделения шкафа широкую серебристую пилу на длинной ручке.
Шныр вздрогнул, но гордо молчал, стиснув зубы.
- Как зовут-то тебя, болезный мой? – Евлантия уколола мгновенная жалость к этому глупому беспомощному пацану. Ещё молоко на губах не обсохло, а туда же – шныр…
- Гена, - как-то по-детски ответил тот.
- Пошутил я, Гена, - участливо сказал Евлантий и убрал пилу.
Верхний свет ведьмарь выключил, а лампу зажёг и поставил на доску у окна, заменявшую ему стол. Комнату озарил уютный, домашний, зелёный свет. Отчётливо запахло керосином.
- Надо будет потом проветрить, - озабоченно пробормотал Евлантий и очертил вокруг шныра чёрный круг. Потом тем же мелом мазнул ему по руке чуть выше раны.
- Не смотри, - посоветовал шныру ведьмарь. – А если будешь смотреть – не трогай. И ещё, на-ко вот.
Он вытянул из-под ворота пижамы плетёный золотистый шнурок с какими-то побрякушками и отцепил от него белый медальон величиной с детскую ладонь. Бросил его пациенту на колени.
- Зачем это? – настороженно спросил шныр.
- Он отводит смерть. Так, на всякий случай, - Евлантий сосредоточенно отмерял порошок из колбы. – У нас тут один умелец для всех делает.
- А мне сделает? – оживился шныр.
Евлантий оценил шутку.
- Ну, если хорошо попросишь…
Сумев отвлечь парня разговорами, ведьмарь внезапно бросил порошок ему в лицо. Шныр вскрикнул от неожиданности и зажмурился.
Порошок зашипел и начал превращаться в белый дым. Дым змейками вился внутри круга, но за очерченные пределы не выходил.
Сквозь раненую руку шныра стала просвечивать деревянная обшивка стены. Чем больше было в круге дыма, тем прозрачнее становилась рука. Евлантий знал, что так же постепенно у его пациента утихает боль.
Через минуту всё закончилось. Шныр с озадаченным видом открыл глаза и пошевелился. От мучительных ощущений он избавился, но ниже плеча вообще ничего не чувствовал. Да там ничего и не было. Евлантий с интересом ждал, что будет, когда шныр это полностью осознает.
Реакция его разочаровала. Тот закрыл глаза ладонью и молчал. Ладонь дрожала, но ни крика, ни слёз, ни каких-либо других бурных эмоций ведьмарь так и не дождался.
Наконец, шныр убрал руку от лица. Стараясь не смотреть влево, он разглядывал свои грязные до невозможности джинсы, все в разводах, и даже попытался сковырнуть одно из пятен. Потом провёл рукой по волосам.
Боль от раны перестала его терзать, и на первый план выступили другие насущные проблемы.
- Можно мне где-нибудь помыться? – спросил шныр.
Евлантий искренне считал, что свой врачебный долг он уже выполнил, поэтому вопрос шныра застал его врасплох. Ведьмарь пристально посмотрел на Гену.
- А какао с мёдом не хочешь?
Тот понял и возражать не стал. Как мог, натянул на себя рубашку. Застегнуться он не пытался – пальцы дрожали.
Обессиленный, полуголый и грязный шныр вызывал у Евлантия неприятное чувство. Будто он делает что-то неправильно.
- Ел-то давно? – озаботился доктор.
- Не помню, - честно ответил Гена.
От слабости его повело в сторону. Закружилась голова и затошнило. Как после нырка на двушку
«Забудь», - оборвал себя шныр. «Этого больше никогда не будет».
Тем временем Евлантий с кем-то спорил в коридоре. Слышались недовольные голоса. Вернулся доктор ещё более взъерошенным.
Минут через десять дверь, дрожа, распахнулась. Похоже было, что её как следует двинули ногой. В комнату вошёл незнакомый Гене молодой ведьмарь лет восемнадцати.
Парень был одет в чёрную шёлковую куртку с вертикально прикреплёнными к ней гладкими серебряными пластинами – две впереди, две сзади. Чёрные кожаные брюки были сплошь утыканы железными заклёпками. Каждый сапог змеёй обвивала толстая золотая цепь. Всё вместе это смотрелось дико, но впечатляюще.
В руках ведьмарь держал глубокую тарелку с каким-то варевом. Убедившись, что Гена на него смотрит, ведьмарь смачно плюнул в тарелку и поставил её на пол перед шныром. Потом заржал, довольный своей шуткой.
Гена вытянулся вдоль стены на полу, а руку подложил под голову.
- Тьфу, - сказал вслед ведьмарю Евлантий. – Берсерки, блин, недоделанные.
«Недоделанные берсерки» загоготали в коридоре.
- Будешь есть? – без особой надежды спросил доктор у шныра.
- Мне всё равно скоро помирать, - ответил Гена. – Тогда почему б не с голоду?
- Гордые все стали, - разозлился Евлантий и пошёл копаться в шкафу. – На. Из личных запасов.
Он достал бутылку с минеральной водой и шоколадку.
- Не еда, конечно, но всё же… До завтра дотянешь, а утром видно будет.
- Спасибо, - сказал Гена и взял.
Когда шныр уже доедал шоколад, в дверь опять беззастенчиво затарабанили.
- Ну? – громко позвал Евлантий, поленившись вставать с кровати.
Незапертая дверь требовательно распахнулась. На пороге стоял Чеслав и с удовлетворением смотрел на Гену.
- Раз жрёт, значит, выздоровел, - сам себе заявил ведьмарь и перевёл взгляд на Евлантия.
- Я его забираю, - сообщил.
Гена подавился глотком воды. Чеслав смотрел на Евлантия, а Евлантий смотрел на шныра. Шныр не смотрел ни на кого. Пытаясь принять вид равнодушного камикадзе, он трясущимися пальцами изо всех сил старался застегнуть на себе рубашку.
- Щас, - спокойно согласился доктор. – Вы его там угробите, а мне потом отвечать.
- Ты ж хотел отдельную комнату, - Чеслав хищно заулыбался и сунул большие пальцы обеих рук под ремень. Подол куртки приподнялся. Стало видно висящий на поясе электрошокер.
- Я и сейчас хочу, - обрадовал доктор боевого ведьмаря. – Так что, выйди и скажи вашим, чтобы до утра ко мне не ломились.
- Не отдашь? – тоном последнего китайского предупреждения спросил Чеслав.
- Нет.
- Ну, ладно, - ведьмарь качнулся с пятки на носок. – Всё равно по-моему будет.
- Дверь закрой! – вслед ему крикнул Евлантий.
Дверь осталась открытой. Доктор медленно и лениво потянулся и неожиданно легко соскочил с кровати. Дошёл до двери, прикрыл, громко щёлкнул замком. Потом развернулся к шныру, наклонился и, толкнув его к стене, крепко взял за горло. Светлые глаза ведьмаря сузились и потемнели.
- Одна. Попытка. Побега. И ты. В подвале, - раздельно проговорил он свистящим шёпотом. – Мимо Чеслава ещё ни одна муха не пролетала – всех замучил и убил.
Гена зашёлся в надсадном кашле.
- Ты понял, - констатировал Евлантий и убрал руку. Шныр с трудом выровнял дыхание.
Доктор выпрямился и шагнул к столу. Затушил лампу.
- Проветрить-то забыли, - сказал куда-то в темноту.
Потом Гена услышал скрип кровати и беззвучно сполз по стене вниз. Лежать оказалось неудобно, но всё-таки лучше спать в тёплой комнате на деревянном полу, чем валяться в подвале – на каменном.
Шныр лёг лицом к стене и съёжился. Прислушался к ровному дыханию ведьмаря. Закусил зубами солоноватый край рубашки. Теперь можно было и поплакать.

Утро в форте началось рано. Ещё не успело посветлеть, а в коридоре уже шумно топали и лязгали чем-то металлическим.
Гена, проснувшийся от первого же шороха, сел. Он был уверен, что в комнату сейчас кто-нибудь непременно ворвётся, схватит его и куда-то потащит. Встать он пока не решался, а встречать смерть лёжа не хотел.
Евлантий приподнялся на постели, протёр глаза кулаками и с протяжным стоном рухнул обратно.
- Чеслав своих гонит на пробежку, - объяснил, зевая. – Я ж говорю – полуберсерки, блин.
Полежав ещё минуту на спине, ведьмарь потянулся и перевернулся на бок.
- Слышь, ты, как тебя там, - пробурчал. – Сдёрни на пол покрывало. В окно только не смотри.
Гена неуверенно встал на ноги, прислушиваясь к себе. Голова больше не кружилась, но во всём теле явственно ощущалась слабость. «Это от голода», - подумал шныр и подошёл к окну. Взялся рукой за покрывало и дёрнул. Но отворачиваться не стал. Жадно зацепил взглядом густую темноту и множество огней внизу. Огни, словно выныривая из этой темноты, в то же время ничуть не мешали ей.
Через секунду Гену хлёстко смело на пол.
- Я сказал – в окно не смотреть! – заорал стоящий над ним ведьмарь. – К Чеславу захотел? Соскучился?
Гена съёжился, подтянув к животу колени, а голову попытался прикрыть рукой. Евлантий смотрел на него сверху вниз.
- Делай, мля, людям добро после этого, - с досадой пробормотал ведьмарь и отвернулся. Потом подобрал валявшееся возле шныра покрывало, небрежно набросил его прямо на смятую постель и лёг сверху.
Через час в комнате заметно посветлело. Гена, для которого минуты казались вечностью, приподнялся на локте.
- Слушай, а дай почитать что-нибудь, - неожиданно, сам удивляясь своей наглости, попросил он доктора. – Сдохнуть можно от тоски.
Евлантий перевёл взгляд с потолка на шныра.
- Чего я тебе дам почитать? Учебник по анатомии? Или магию для середнячков? Или ты начинающий? – ехидно осведомился.
- А художественных нет? – разочаровался Гена. – У тебя ж книг – полшкафа.
Ведьмарь поморщился.
- Художественные я не люблю. В них вечно жить учат.
Гена примолк, но ненадолго.
- Ну, и поучился бы, - пробурчал себе под нос.
- Ха, - лениво сказал Евлантий. – Я тебе сам могу всё рассказать о жизни.
- Ну, и расскажи, - ещё больше обнаглел Гена. – Как ты докатился до жизни такой?
- Какой – такой? – уточнил Евлантий.
- Ну, ты же врач. Гуманная профессия. Ты людям помогать должен, - рассудил Гена. – Как ты стал ведьмарём?
Евлантий сел на кровати. Глаза его превратились в щёлки. Шныр запоздало вспомнил, что «ведьмарь» - сугубо внутриШНыровское слово.
- А вот, кстати, и Чеслав, - жёстко произнёс доктор.
В коридоре действительно нарастал рокот. В рокоте сливались гулкие шаги по камню, лязг оружия и громкие, возбуждённые голоса.
- Подожди, - шёпотом попросил Гена. – Дай мне две минуты.
- Чего? – не понял Евлантий.
- Просто дай мне две минуты, - отчаянно сказал Гена. – Пожалуйста…
Ведьмарь встал с кровати и наклонился над ним.
- Вот тебе ответ, - проговорил он. – Мне надоело быть вечно голодным, «подающим большие надежды» студентом. А здесь… - он выпрямился и повёл рукой вокруг. – Здесь меня всё устраивает. На остальное мне плевать.
Ведьмарь замолчал и смотрел на шныра. Шныр смотрел на ведьмаря.
- Вот тебе ответ, - повторил Евлантий. – А вот тебе твои две минуты.
Он подошёл к двери и открыл её.
- Чеслав! – крикнул в коридор. – Забирай своего подранка! Уже утро!
Чеслав не заставил просить себя дважды. Пока Гена поднимался с пола, ведьмарь уже бесшумно оказался в комнате. От вчерашней туповатой вальяжности не осталось и следа. Теперь это был подтянутый боевой маг с резкими отточенными движениями и холодным взглядом голодного тигра.
- Застегнись, - бросил он шныру. – Не со своими ШНыровскими сосунками будешь разговаривать.
Гена замялся.
- Я не могу одной рукой, - сказал в смятении.
- Не можешь застегнуться правой рукой? – посмотрел на него Чеслав.
- Я левша… - попытался объяснить Гена и умолк.
- Тогда Я застегну, - предложил Чеслав.
Он не торопился. По очереди застёгивал шныру пуговицы на рубашке и улыбался. Застёгивал и улыбался. У Гены перехватывало дыхание. Он понял, что если пуговицы сейчас не закончатся, он умрёт просто от разрыва сердца.
Чеслав застегнул последнюю.
- Пошёл, - велел полузадохнувшемуся пленнику.
Гена шевельнулся.
- А ну, стоять!
Чеслав сунул руку куда-то под куртку, и из-под неё с тихим звоном выползла длинная тонкая цепь с приваренными к звеньям железными шипами. Ведьмарь поднёс её к лицу шныра.
- Шаг вправо, шаг влево считаются за побег. Прыжок на месте – провокация, - с удовольствием сказал Чеслав. – Слова не мои, но мне ОЧЕНЬ нравятся. Пошёл!
Гена шёл и считал шаги. Ведьмарь вёл его по длинному коридору. Каменные стены почему-то сменялись кирпичными, кирпичные – снова каменными. Словно форт был построен из гигантских разномастных кубиков, сложенных в шахматном порядке.
«Восемьдесят… Девяносто… Сто…»
На сто восемнадцатом шаге Чеслав грубо дёрнул Гену за воротник, останавливая. Толкнул его к двери в каменной стене.
- Туалет, - объяснил кратко. Сам встал в проходе.
Шныру было стыдно, но и терпеть сил уже не оставалось никаких. Не глядя по сторонам, он шагнул в полутьму и, как мог, отвернулся от ведьмаря.
«Сто сорок… Сто пятьдесят…»
Равномерные шаги начали убаюкивать. Гене казалось, что он сбился со счёта, что его вели по каким-то лестницам, что в стенах кое-где попадались узкие бойницы. Но если бы его спросили, видел ли он всё это на самом деле или ему показалось в полусне, шныр не смог бы ответить.
«Сто тридцать восемь… Сто тридцать восемь уже было», - отрешённо подумал Гена, и коридор закончился.
Его вывели в небольшой светлый холл, выстроенный, по-видимому, в лучших традициях форта: левая стена выложена из гладкого серого камня, правая – из красного кирпича. Стена впереди от пола до потолка оказалась плотно завешана новыми блестящими щитами. Щиты явно не были тронуты ни единым боем – ни царапинки, ни щербинки. Как выглядит стена позади него, Гена интересоваться не стал: сзади шёл Чеслав.
В каменной кладке вырубили квадратное окно. Окно было огромным, но кроме чистого, розово-голубого, утреннего неба Гена ничего в него не увидел.
Возле увешенной щитами стены разместилось большое, но до невозможности банальное кресло. Как будто его только что вытащили из интерьера самой обычной квартиры, где проживает самая обычная среднестатистическая семья. Вот придут вечером с работы и спросят: куда делось наше кресло?
Чтобы не засмеяться, Гене пришлось толчками загонять смех глубоко внутрь. «Э, брат, да у тебя истерика», - с удивлением подумал он.
В кресле, опираясь правой рукой на подлокотник и нетерпеливо подавшись вперёд, сидел старичок в толстом красном халате и чёрных остроносых туфлях. Больше всего старичок походил на мячик – маленький, круглый и упругий. Только и ждёт повода, чтобы подпрыгнуть, засуетиться и ускакать куда-то.
У окна стоял молодой, гладко выбритый мужчина в тёмно-синем деловом костюме. Из нагрудного кармашка выглядывал угол белого, аккуратно сложенного платка. Берсерка в нём выдавали только высокие кожаные сапоги со шпорами.
«Он что, так и летает на гиеле в костюме?» - мельком подумал Гена. Берсерк мрачно посмотрел на него, и шныр торопливо отвёл взгляд.
Справа от кресла в непринуждённой позе стоял молодой, лет двадцати, парень. Ведьмарь был похож на охранника модного магазина: чёрные отглаженные брюки, белая футболка, стильная дорогая обувь. Только вместо пиджака на его плечи была небрежно наброшена шныровская куртка. Его, Гены, куртка!
Гена сразу узнал её. Вот и царапина на груди. Год назад новички, вдохновлённые показательной лекцией Ула, решили испытать шныровскую куртку на прочность. Гена встал у стены пегасни, а Данила выпалил в него из шнеппера шариком от подшипника. О том, что Даня может промахнуться и залепить лучшему другу в голову, не подумал тогда никто. Влетело потом всей пятёрке.
Заметив, что Гена смотрит, парень повёл плечами и скинул куртку. Когда куртка соскользнула на пол, ведьмарь с видимым удовольствием наступил на неё. Этого шныр уже не выдержал.
- Ах ты, гад, - выдохнул Гена.
От парня его отделяло шагов семь. Пробежав пять, Гена успел удивиться тому, что ни Чеслав, ни берсерк его до сих пор не остановили. В ту же секунду ведьмарь резко выбросил вперёд руку.
Остриё копья вошло Гене точно в солнечное сплетение. Гена остановился с размаху. С недоумением попытался ухватиться за короткое толстое древко. Откуда-то снизу в горло начало подниматься что-то тёплое и густое, с медным привкусом. Гена кашлянул, и изо рта прямо на рубашку вылетела тонкая струйка крови. Чувствуя, как его разрывает изнутри, Гена осел на пол.
Старичок в кресле добродушно наблюдал за скорчившимся на полу шныром. Потом произнёс с мягкой укоризной:
- Ну же, Марк… Не слишком ли много для первого предупреждения?
Уголок рта у парня в белой футболке слабо дрогнул.
- Первое предупреждение обычно самое действенное. Второе вряд ли поможет, - ответил ведьмарь.
Гена понял, что снова может дышать. И даже распрямиться.
Подошедший сзади Чеслав рывком вздёрнул шныра на ноги. Гена прижал руку к груди. Не было ни копья, ни раны. Боль уходила быстрыми, короткими толчками.
Старичок следил за ним с весёлым любопытством.
- Да, Марк у нас умеет убеждать, - пояснил благосклонно. – Даже в том, чего нет на самом деле.
Ведьмарь в футболке коротким наклоном головы выразил вежливую готовность убеждать и дальше. Ногу с куртки он так и не убрал. Гена смотрел на это и мучился.
Старичок всем корпусом живо развернулся к Чеславу. Теперь укоризна, звучавшая в голосе старого ведьмаря, относилась уже к нему.
- Ну, что же Вы, любезнейший… Так грубо обращаться с нашим гостем… Нехорошо, право.
- Я не знал, что он гость, - сказал Чеслав и заржал.
С ним вновь произошла разительная перемена. Словно в ведьмаре мирно сосуществовали две абсолютно разные личности, и каждая выглядывала в строго отведённое для неё время. Теперь это снова был недалёкий развязный вояка.
- Ну-с, давайте знакомиться, - старичок, наконец, перестал вертеться в кресле и сел поудобнее, глядя прямо на шныра. – Моё имя Вам ничего не скажет. Я здесь вообще, так сказать, проездом. Кочую, так сказать, из форта в форт. Люблю, знаете, смену обстановки.
Вроде бы ничего не значащие слова сыпались из него без передышки. Гена с трудом улавливал смысл.
- А Вы, как я понимаю, Геннадий?
Гена не сразу понял, что его о чём-то спрашивают. Просто уловил в словах паузу и сосредоточился.
- Ага… - подтвердил и усмехнулся. – Алексеевич…
Старичок обрадовано засмеялся мелким, рассыпчатым смехом.
- Ну-ну, к чему такие церемонии между друзьями, - сказал он и поощрительно улыбнулся Гене. – Мы ведь друзья?
Шныр явственно ощутил пустой рукав рубашки.
- Не уверен, - ответил тихо, но внятно.
Старичок, казалось, не был огорчён отказом.
- Послушайте совет взрослого человека, Геннадий, - задумчиво проговорил он. – Не стоит Вам быть таким непреклонным, право. Врагами можно стать всегда. А вот обоюдная дружеская помощь может оказаться исключительно незаменимой для нас обоих…
Гена путался в его словах, как в паутине. Вдобавок ко всему, шныра снова стало подташнивать от голода.
- Какая помощь? – не понял он.
Старичок опять подался вперёд и вцепился в Гену взглядом.
- Обоюдная, друг мой, обоюдная… Вы – мне, я – Вам, так сказать…
- И чем вы мне можете помочь? – у шныра хватило сил усмехнуться.
- Например, отпустить Вас живым и здоровым, - ласково улыбнулся старичок. – Поверьте мне, это вполне в моих силах. И даже куртку Марк Вам вернёт. Правда, Марк? – обратился он к молодому ведьмарю. Тот молча приподнял бровь. – Ну, мы его уговорим, - старичок перешёл на заговорщицкий шёпот.
- А руку вы мне тоже вернёте? – с горькой иронией спросил Гена.
Старичок не смутился.
- И руку вернём, - спокойно пообещал он. – Со временем… Если наше сотрудничество будет плодотворным…
- А что я должен взамен? – поинтересовался Гена. – Душу?
Старичок откинулся в кресле и заливисто засмеялся, замахал на Гену руками.
- Ох, юноша! – сказал он, с удовольствием отсмеявшись. – Вы перечитали книжек. И книги Вы читали явно не те, поверьте мне. Я что, похож на чёрта? – он пристально посмотрел на шныра.
- Нет, - вынужден был признать тот.
- Оставьте свою душу себе, она Вам ещё понадобится, - разрешил ведьмарь. – От Вас потребуется оказать мне пару мелких услуг, и только. Услуги, право, совсем нетрудные. Можно сказать, курьерские…
Он вопросительно взглянул на Гену. Гена, уставившись в пол, молчал. Ободрённый его молчанием, старичок выпрямился в кресле.
- Вы, молодые, используете звёзды лишь для того, чтобы смотреть на них, - заговорил старый ведьмарь. – На самом же деле звёзды могут выступить в роли неоценимого помощника…
- Такого же неоценимого, как я? – съехидничал Гена, вклинившись в очередную паузу.
Старичок посмотрел на него и грустно вздохнул.
- Не надо, Чеслав, - сказал он в пространство за спиной Гены. – Уберите цепь. Не стоит, право…
Осознав, что ему только что грозило, шныр непроизвольно съёжился. Ведьмарь коротко глянул на него.
- Ну, вот я и помог Вам в первый раз, - произнёс сухо.
В памяти Гены всплыли кадры старого детского фильма. Из воды высовывается худая сморщенная рука и грозит длинным когтистым пальцем: «Должок!» Поддавшись порыву, Гена посмотрел на руки ведьмаря. Руки были полные и холёные.
- Что ж, не буду вдаваться в лишние подробности, - старичок перешёл на деловой тон. – Вижу, они Вас утомляют. У меня есть личная цель. И есть определённое пророчество, которое продвигает меня к этой цели. В принципе, я могу справиться и без Вас, - ведьмарь развёл руками. – Но лучше лишний раз предохраниться от возможных неожиданностей, не правда ли? Ваша миссия – кое-что вовремя сказать, кое-что вовремя положить в нужное место, ну и прочее в этом роде. Согласитесь, это мелкие услуги.
- Это относится как-нибудь к ШНыру? – хрипло уточнил Гена.
- Да, - не стал скрывать старичок. – Но довольно косвенно… Видите ли… Да и к чему нам эти сложности! – он беззаботно махнул рукой.
- Вы предлагаете мне предать ШНыр, - сказал Гена, чтобы обрубить все концы разом.
Лицо старичка недовольно сморщилось.
- Ну, я не стал бы так категорично… - медленно проговорил ведьмарь. – Но, если Вам угодно…
- Мне не угодно, - сказал Гена пересохшими губами. – Можете меня убить.
Старичок мелко покивал.
- Знаете, Геннадий… Недавно я услышал один анекдот. На войне неприятели взяли в плен двух солдат. Один узнал, что их собираются расстрелять на следующее же утро, и предложил сбежать до рассвета. Второй солдат засомневался: «А хуже не будет?»
Стоявший у окна берсерк хмыкнул. Ведьмарь перевёл блуждающий по стенам взгляд на Гену.
- Во-от, - сказал ему, хотя тот даже не улыбнулся. – И я сначала смеялся. А потом я рассказал этот анекдот Чеславу…
Взгляд старичка перекочевал за спину шныра.
- Чеслав, по правде говоря, шутку не понял. Он сказал мне, что есть вещи куда похуже смерти… Ну, не будем о грустном, - снова оживился старичок. – Знаете, Геннадий, Вы так молоды! Сколько Вам лет? Пятнадцать? Шестнадцать?
Гена хотел промолчать, но через несколько секунд ощутил болезненный тычок в спину.
- Четырнадцать…
- Ещё, поди, паспорт не получили… - продолжал ласково рассуждать ведьмарь.
- Получил, - Гена почувствовал, что охрип, и откашлялся.
- Ну, это, собственно, неважно, - старичок окутывал шныра мягким голосом, словно упаковывал его в вату. – Я Вам вот, что хочу сказать… Я имею честь знать вашего уважаемого директора…
Гена протестующее шевельнулся.
- Нет-нет! – поспешил успокоить его старичок. – Я отнюдь не иронизирую. Просто мы… я и достопочтенная Калерия Валерьевна… скажем так, не можем прийти к общему согласию. Мы спорим много лет…
Старичок опять наклонился вперёд, держась за подлокотники.
- Вы же ещё совсем ребёнок… Право, я не хочу Вас обидеть… Но зачем же Вам лезть в эти взрослые дрязги? Только не пытайтесь нас обмануть, Марк всё равно проверит…
От голода и переживаний Гену клонило в сон. Ровный и ласковый голос убаюкивал.
- Ну, как же мне убедить Вас?
Ведьмарь выпрямился и обвёл холл взглядом, словно прося совета у всех присутствующих.
- Прострелить ему вторую руку, - предложил Чеслав. – И ногу. Обе.
Гена закрыл глаза. Теперь он казался себе хрупким и беззащитным. Он стоял перед ведьмарями, измученный голодом и страхом, рубашка и джинсы в разводах грязи и засохшей крови. Разве может один маленький и беспомощный Гена всерьёз навредить такому большому и сильному ШНыру? Даже если и сделает что-нибудь не так…
Сомнение уже пустило в нём свои корешки. Вначале тонкие и робкие, они оплетали его густой сетью, проникая в душу. Ведьмарь видел это и ждал с нетерпением.
Давным-давно Гена где-то услышал мысль, что не надо спасать весь мир разом. Никому это не по силам. Надо просто выбрать одну небольшую цель.
Гена понимал, что не может отвечать за весь ШНыр.
«Если я предам ШНыр, у меня умрёт пчела», - подумал Гена и открыл глаза. Он выбрал свою цель. Его пчела не должна умереть.
Старый ведьмарь разочарованно вздохнул.
- Ну, что ж… - задумчиво сказал он. – Я мог бы попросить Чеслава. Уверен, он быстро убедил бы Вас.
Чеслав коротко хохотнул и звякнул цепью.
- Но боюсь, после этого Вы будете не в состоянии помочь мне, - продолжал старичок и, обернувшись вправо, сделал приглашающий жест рукой. – Марк, прошу Вас.
Ведьмарь в белой футболке сделал несколько шагов вперёд.
- Смотри мне в глаза, - велел шныру. Гена машинально повиновался…
…И с головой ушёл в холодную осеннюю воду. Одежда намокла и тяжело тянула вниз. Гена, отчаянно отплёвываясь, попытался выгрести на поверхность, но левую руку выше локтя пронзила острая, нечеловеческая боль. Шныр хотел закричать, но подавился водой. Уже практически захлёбываясь, он почувствовал, что его резко дёрнули кверху…
…Он провалился в темноту. Упал на каменный пол. Обессилено перевернулся на спину и жадно глотал воздух. Ощутил, как леденеет тело в мокрой одежде. А левую руку, как и прежде, дикая боль раздирала на куски. Гена мучительно застонал…
…И очнулся в холле. Макс стоял рядом и насмешливо смотрел на него.
Гена схватился за левое плечо. Руки не было. Тогда он, задыхаясь, посмотрел на ведьмаря в кресле. Тот мягко улыбался.
- Марк заставит Вас переживать самые неприятные моменты Вашей жизни, - беззлобно предупредил старичок. – Раз за разом. День, неделю, месяц… Это тяжело, но – увы! – не смертельно. И практически никакого физического вреда для организма.
Гена заплакал. Он плакал долго и взахлёб, вытирая слёзы грязным рукавом рубашки, и чувствовал, как на него все смотрят.
- Чё вы думаете, если я разревелся, то уже всё? – сказал он с вызовом. – А вот хрен вам!
- Чеслав, стулья, - приказал старый ведьмарь.
Два стула поставили друг против друга. На один стул Чеслав усадил Гену и встал сзади, придерживая его за плечи. На другом неторопливо расположился Марк. Шныр с жалобным отчаянием глянул на него. Марк поймал его взгляд.
- Мне, в принципе, наплевать, - сказал равнодушно. – Это моя работа.
Гена сумел криво улыбнуться.
- Ты за последнее время уже второй, кому на меня абсолютно плевать. Может, выставите меня – и под зад коленом?
- Смешно, - кивнул Марк. – Ну, начали…
Гена поспешно опустил голову. Главное – не смотреть ведьмарю в глаза. Тогда они ничего не добьются. Может, его отдадут Чеславу, и тот, наконец, убьёт его…
Марк ждал, когда шныр полностью уйдёт в свои мысли. Потом негромко окликнул:
- Эй…
Гена повёлся и посмотрел на него.


Продолжение в комментариях

@темы: фанфик, проза, ШНыр, Дмитрий Емец

URL
Комментарии
2016-09-12 в 16:58 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
2


читать дальше

URL
2016-09-12 в 16:59 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:00 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:01 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:02 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:03 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:04 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:05 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:06 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:07 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
3


читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:08 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:09 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:10 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:11 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
4


читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:13 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:14 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:19 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:20 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:20 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:22 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

5


читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:26 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:26 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:27 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:28 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:29 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:29 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:31 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

год спустя
31 октября


***


читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:32 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:35 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:35 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:42 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
Часть вторая. ОДУВАНЧИКИ В НОЯБРЕ


1


читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:43 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:44 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:46 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
2


читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:48 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:50 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:51 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:52 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
3


читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:54 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:55 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:55 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

4


читать дальше

URL
2016-09-12 в 17:57 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 18:02 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
2016-09-12 в 18:03 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
междуглавье


читать дальше

URL
2016-09-12 в 18:05 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
5


читать дальше

URL
2016-09-12 в 18:06 

...хлебом не корми, дай поосвобождать какого-нибудь маршала. ©
читать дальше

URL
   

Третий глаз шторма

главная